Искусство общения было до нас.
Иллюстрация на тему, что бывает, если ты дурак и не понял, кому присягал, кто захватил твою Родину и кому нужна твоя сраная воинская честь, если у тебя нет мозгов.
Помощник командира ракетного катера «Прилуки» ВМС Украины Артем Киселев в интервью «Громадське ТВ» рассказал, с какими трудностями столкнулся после переезда в Одессу, решив сохранить украинскую присягу, в отличие от всего остального экипажа.
В Севастополе у Киселева остались квартира, машина и семья.
«Я единственный офицер из экипажа, кто остался верен присяге, и один из тех членов экипажей, который пригонял корабли в Одессу. Мой катер как раз был первым, который вышел в Одессу. Ситуация была непонятная – останется флот или нет. Мы с товарищами даже думали идти в добровольческие батальоны, но потом сказали, что флот останется, и я вернулся в Севастополь, занялся перегонкой кораблей в Одессу. 70% экипажей остались в Севастополе. Если бы я был заинтересован материально, я мог бы там остаться. Там у меня и квартира, и машина, и семья остались. Но я воспитан немного по-другому. Для меня слово честь много значит», — заявил Киселев.
«Если смотреть оптимистически, то я живу в «первой линии у моря», на корабле. А если серьезно, то жить в железке, где корабль намагничен, это не очень хорошо сказывается на здоровье… Я не вижу перспектив дальше служить. Можно прождать всю жизнь. У меня все-таки есть планы завести семью, жить в материальном достатке, а не думать, на чем сэкономить, чтобы купить форму», — признал офицер.
За его позицию пострадала и мать, оставшаяся в Севастополе — она работает в архиве, и теперь с нее снята премия «за секретность». «Сказали, что сын — каратель», — утверждает Киселев.
По его словам, во время блокирования украинских кораблей в бухтах Севастополя и Крыма, российские моряки угрожали открыть огонь.
«Это те люди, с которыми мы на Новый год могли сидеть за одним столом, говорили, что дружим семьями, родные по крови, по земле, не смотря на то, что разные государства. А при аннексии Крыма – это те люди, которые выходили на секретные каналы связи и говорили, что, если мы будем выходить, они откроют огонь. Понятно, что это был приказ, и они сделать ничего не могли, но осадок остался», — сетует украинский офицер.
